Künstlerportrait 1988 - 1993

           

           

          Irina Baklanova, Malerin. Моskau 1992

Den zukünftigen Ehemann von Irina, Boris Poljakov, traf ich zum ersten Mal bei einer Chagall-Ausstellung in Moskau 1986 oder 87. Ich wollte unbedingt das Bild «Моse empfängt die Gesetzestafeln auf dem Sinai» fotografieren. Boris schlug vor, mir zu helfen: Er lenkte die Frau von der Museumsaufsicht ab, und ich machte das Foto. Wir kamen ins Gespräch, tauschten unsere Telefonnummern aus. Ich hätte trotzdem nicht angerufen, wenn wir uns nicht zufällig gleich am nächsten Tag wieder begegnet wären, diesmal auf einer Lentulov-Ausstellung. Wir wurden Freunde. Einige meiner Arbeiten gefielen Boris, ich fotografierte seine Mutter, die «Belomor» rauchte − die stärksten Papirosy, die man sich vorstellen kann. Einige Jahre später nahm mich Boris mit zu seinen Freunden, Moskauer Künstlern. Und dort war auch Irina. Sie kam mir oft gedankenverloren, in sich selbst versunken vor. So habe ich sie in Erinnerung. Über zwölf Jahre habe ich die Entwicklung ihrer Malerei verfolgt. Pereslavl'-Zalesskij war ihr zur Inspirantionsquelle geworden, dort wurde ihr eigener Stil geboren. Für einen Künstler ist es von essentieller Bedeutung, dass er sein Gesicht, den nur ihm eigenen Ausdruck findet. Irina hat ihn gefunden. Und ein großes Verdienst darum hat sich Boris erworben.


Ирина Бакланова, художница. Москва 1992

Я познакомился с будущим мужем Ирины, Борисом Поляковым, на выставке Марка Шагала в Москве в 1987(86?) году. Мне хотелось сфотографировать одну работу художника «Моисей получает Завет на горе Синай». Борис предложил мне помочь, отвлечь смотрительницу, и я сделал этот единственный снимок. Мы разговорились, обменялись телефонами. Но я бы не позвонил, если бы на другой день мы случайно не встретились на выставке Лентулова. Так мы подружились. Борису понравились некоторые мои работы, я фотографировал его маму, которая курила «Беломор». Через несколько лет Борис пригласил меня к своим друзьям, московским художникам. И там была Ирина. Она была, так мне показалось, часто задумчивой, погруженной в себя. Такой она мне запомнилась. Я наблюдал эволюцию её живописи в течение двенадцати лет. Переславль-Залесский стал для неё источником вдохновения, там родился её стиль. Для художника очень важно найти своё уникальное лицо. И Ирина его нашла. В этом была большая заслуга Бориса.


     

Nach einem Autounfall im Jahre 2004 erkennt Irina Baklanova ihre Nächsten kaum noch und kann sich nicht mehr selbständig fortbewegen.
In Moskau haben bereits fünf Aktionen und Ausstellungen stattgefunden, mit deren Hilfe Irina unterstützt wurde, zwei davon im "Zentralen Künstlerhaus", eine in der Galerie "Expo-88", eine in der "Galerie A3". Das ganze Moskau der Künste wollte Irina helfen.
Irina Baklanova ist nicht mehr in der Lage zu malen, und wir werden keine neuen Bilder von ihr sehen, die an die Arbeiten vor ihrem Unfall anknüpfen. Aber sie lebt, hat Mut und zeichnet auch weiter... Malerei von Irina Baklanova

(Übers.: Dr. Sabine Fahl, Berlin)


После автомобильной катастрофы в 2004 году Ирина Бакланова с трудом узнаёт близких и не может передвигаться самостоятельно.
В Москве уже было пять художественных акций в поддержку Ирины, в том числе 2 из них - в ЦДХ, одна - в галерее "ЭКСПО-88", одна - в "Галерее А-3". Ирине помогала вся художественная Москва.
Ирина Бакланова уже не в состоянии заниматься живописью, и мы не увидим её новых картин прежнего уровня. Но она жива, сильна духом и продолжает рисовать. ... Живопись Ирины Баклановой



            

          Oleg Grigor'evič Bordej, Maler. Gor'kij 1988

Mit Oleg Grigor'evič hat mich seine Schülerin Asja Feoktistovna bekanntgemacht. Wir besuchten ihn gemeinsam in seinem Atelier auf der Bol'šaja Pečerskaja Straße, wo er eigentlich immer war. Zu Hause übernachtete er nur. Ich kam dann oft zu Oleg Grigor'evič. Wir sprachen über Literatur, Dichtung, manchmal fotografierte ich ihn. «Machen Sie schon!», - sagte er. An jenem Abend saßen wir bis spät in die Nacht und tranken Tee. Ich betrachtete seine neuen Arbeiten. Und plötzlich merkte ich, dass er meine Anwesenheit ganz vergessen hatte und in Erinnerungen versunken war. Und ich begann zu fotografieren. Mir scheint, dieses Bild gibt nicht nur seine Stimmung wieder, sondern auch die unverwechselbare Atmosphäre im Atelier von Oleg Grigor'evič.


Олег Григорьевич Бордей, художник. Горький 1988

С Олегом Григорьевичем меня познакомила его ученица, Ася Феоктистова. Мы вместе пришли к нему в мастерскую на Большой Печерской, в которой он проводил все свое время. Дома он только ночевал. Я часто навещал Олега Григорьевича. Мы беседовали о литературе, о поэзии, иногда я его фотографировал. «Валяйте!», - говорил он. В этот вечер мы сидели допоздна, пили чай. Я смотрел его новые работы. И вдруг я почувствовал, что он совсем забыл о моём присутствии и погрузился в свои воспоминания. Я стал фотографировать. Мне кажется, что фотография передаёт не только его внутреннее состояние, но и неповторимую атмосферу мастерской Олега Григорьевича.




              

            Ованнес Мазманян, художник. Нижний Новгород 1993



              

            Александр Инютин, художник. Нижний Новгород 1992



              

            Александр Инютин и Андрей Бочкарёв. Нижний Новгород 1992


          
             

           Сергей Сорокин, художник. Нижний Новгород 1991



     

     Интерьер Сергея Сорокина. Нижний Новгород 1991